Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Sadness

Прекрасные слова протоиерея Владимира Зелинского о Церкви

Прекрасные слова протоиерея Владимира Зелинского о Церкви вообще и о Московском патриархате в частности:

"To whom it may concern. Вчера во время проповеди («Я – лоза, а вы ветви») объявил о переходе в МП. Не о персональном своём переходе, но вслед за архиепископом Иоанном на правах автономии. Под гул одобрения. В последний раз выскажусь в ответ будущим критикам нашего перехода, коих будет ещё предостаточно. Знаю их наизусть. Могу сам эти критики написать. Не скажу, что они совсем уж неумны и пристрастны. Но все они исходят из замкнутой в себе самой логики, отправной точкой в которой всегда служит злодейка-Москва. Это необсуждаемо.

Дальше всё скользит по накатанному обличению, ни за какую постороннюю реальность уже не цепляясь. Реальность же состоит прежде всего в том, что после решения п.Варфоломея в ноябре 2018 года о роспуске Архиепископии (о чём, несомненно, пожалеет его преемник) у неё было два и только два выхода: раствориться в греках или, попытаться хоть что-то сохранить, уйдя из Константинополя в Москву. Ну хотя бы попытаться. Предложение задержаться на пороге выбора, потоптаться на нём ещё пару лет, не переступая, оказавшись, того не заметив, в гетто своей мечты, откуда постепенно начнут сбегать отдельные приходы, а добрейший наш Архиепископ окажется в конце концов под запретом и очень скоро, это предложение больше походило на поиск хаты, которая всегда будет с краю. О том, что в этих приходах есть прихожане, которым отказано в причастии там, где они были крещены (чья тут вина неважно, важен факт), об этом не то что речи, даже и намёка не проскальзывало во всех бурных полемиках. Все они исходили из предпосылки, даже не обсуждаемой, что попы как хотят, так и устраивают свои дела, чтоб было им лучше и правильней, а люди - овцы и приложение. Это непробиваемо.

Но есть ещё одна негласная предпосылка всякой церковной критики: это стоящий за ней образ иной, хорошей, истинной Церкви. Составляя список московских «зол», мы исходим из того, что сами твёрдо стоим на стороне добра. И очень - что лукавить? - удобно нам на такой позиции располагаться. А если и её поставить под вопрос? Если посмотреть на неё с точки зрения экклесиологии евангельской? Для меня она укладывается в две фразы Спасителя: «Ты Петр, и на этой скале Я построю Мою Церковь» и «Прочь! За Мною, сатана! Ты соблазн Мне...» (Мф.16, перевод Кассиана Безобразова) - говорится тому же камню, Петру. Есть ещё такой святоотеческий образ: Церковь – блудница, которую Господь каждый день берёт в жену как невесту «без пятна и порока».

Сатана, блудница. И скала веры и тайна её и незримый, неостановимый поток. Все это и внутри нас и вовне. Не думайте, что всё это можно перекрыть вертикалью власти, яхтами и голубым лобби. Они были, есть и подозреваю, что будут и впредь. Тем более, как замечаю, главные в этих делах аналитики сами на днях выпали из системы, ныне пафосно обличаемой. А до выпадения сидели себе на хороших системных местах, что, конечно, нормально, но как только власть стряхнула их со своей вертикали, они вдруг и прозрели. Ну прямо к вечеру. И прозрение своё, беспощадное разоблачение церковных низостей и пороков сделали новой и удачной профессией. И оно нормально, ремесла всякие нужны, в том числе ремесло описаний, как устраиваются в мире тёмные дела. Но вот читаешь, читаешь и замечаешь, как начинаешь уставать. Terrible monotonie (Камю о Шестове). Потому что Церковь, какая бы она ни была, она... о чём-то Невыразимом. О том, что никак сверху вниз, с высоких позиций добра, не описывается. О том, что ускользает от глаголов: сыграл предельно жёстко, написал сценарий заранее, обманул, навязал, подзаработал, дал взятку, прогнулся, подсидел, предал...

«Скучно на этом свете, господа!»

Сделаю паузу, чтобы не скучать."

Это сообщение было написано 16 сентября того этого года, а сразу после этого о. Владимир подписал открытое письмо священников Московского Патриархата в защиту заключённых по «московскому делу». Так что пусть никто не думает, что войдя в Русскую православную церковь, он отрешился от ума, чести и совести.
Sadness

протоиерей Алексий Уминский о семье

С докладом на тему «Православие об идеале современной семьи. "И будут оба в плоть едину"» выступил 23 мая в Московском центре Карнеги настоятель церкви Пресвятой Троицы в Хохлах протоиерей Алексий Уминский. Участники семинара в рамках программы «Религия, общество и безопасность» услышали от священника о том, как видит современная Русская Православная Церковь сущность и цель семьи, какие вопросы обсуждаются в принятых и готовящихся официальных документах РПЦ, как Церковь может сегодня помочь семье.

В начале о. Алексий оттолкнулся от «Основ социальной концепции РПЦ», подчеркнув, что о семье в этом документе говорится, главным образом, как о социальном институте. Но как определить семью с евангельской точки зрения? Это вопрос не такой очевидный, как кажется на первый взгляд, он «с трудом осмысливается в приходской жизни, многие прихожане дезориентированы». В частности, это связано с «необсуждаемым штампом», который транслируют многие священники, -- о том, что целью христианской семьи является деторождение. О. Алексий подверг аргументированной критике это вредное, на его взгляд, утверждение, которое приводит к многим нестроениям и даже трагедиям в семьях. По его словам, Церковь не должна ставить перед прихожанами задачи демографического роста. «Я убежден: деторождение – природа семьи, но не цель. Если это считать целью – брак искажается. Многодетная семья – это хорошо, но не каждому по силам. Деторождение есть исключительно исполнение любви», -- сказал он.

Ссылаясь на образ семьи первых людей в раю, описанный в книге Бытия, на апостольские послания, докладчик обосновал свою мысль о том, что «цель брака – осуществление христианской любви, место, где человек присутствует по-настоящему и до конца и реализует себя как христианин в жертвенном отношении к другому, это выражение антропологически заложенной в человеке церковности». «Чтобы двое, став единым существом, приносили это единство в вечность, чтобы малая церковь и Церковь Небесная стали едиными» -- воспринимаемый таким образом брак предполагает «очень серьезный духовно-аскетический путь». Докладчик выразил удивление, что в учебниках для будущих пастырей и в проекте документа Межсоборного присутствия РПЦ «О церковном браке» «ничего не говорится о любви как основе семьи».

Как мыслятся в православии интимные отношения в браке? По словам о. Алексия, основное учение об этом таково: всякие отношения между мужчиной и женщиной до брака и вне брака рассматриваются Церковью как грех блуда. Супружеская измена – единственная евангельская причина расторжения брака. Эти положения бесспорны, а дальше начинается «огромное количество мифов и суеверий, которое блуждает в головах нашего священства» и которое исходит из понимания брака как средства чадородия. Например, пастыри внушают прихожанам, что интимные отношения супругов не могут быть чистыми, что их оправданием может быть только деторождение. «Всякая близость вне этой логики признается грехом». Такой подход заставляет супругов-христиан постоянно испытывать чувство вины, избегать близости. Бывает, что в пример им ставят поведение животных (о. Алексий прочел «этот бред» в одном миссионерском журнале), которые совокупляются исключительно ради зачатия потомства. Еще один характерный пример – нередкий и странный, по мнению выступавшего, обычай запрета первой брачной ночи после венчания и причащения, не зафиксированный в церковных установлениях. Таким образом «причастие жестко противопоставляется «скверне» супружеских отношений», заметил о. Алексий. Подобное отношение к супружеской близости -- причина многих разводов, психологических срывов, «навязанной многодетности, которую семья не может нести», заметил он.

У него совсем иной взгляд на эту сферу супружеских отношений: «Цель христианского брака – жить во взаимной любви, приводящей супругов в Царствие Небесное. Интимные отношения наполняют жизнь любящих мужа и жены взаимной нежностью, лаской, сокровенным восторгом друг от друга. Естественно, что плодом этой нежности являются дети, рожденные и воспитанные в любви». Как же можно считать супружеские отношения «следствием греховной страсти», если еще до грехопадения первым людям был дан завет: «Плодитесь и размножайтесь», напомнил священник. Он также проанализировал ряд церковных канонов, касающихся этой темы, и резюмировал, что «все детали супружеских отношений оставлены церковным законодательством на усмотрение супругов». Это же касается и проблемы контрацепции: неабортивные контрацептивны «не одобряются и не осуждаются однозначно», поэтому их использование тоже относится к сфере согласия супругов.

Обращаясь к проекту документа Межсоборного присутствия РПЦ «О церковном браке», о. Алексий выделил несколько положений, которые у него вызывают вопросы. Например, как принятая практика совершения венчания после регистрации в ЗАГСе может согласоваться с идеей катехизической подготовки молодоженов к браку, если они уже этот брак заключили? Хорошо, что Церковь теперь не приравнивает невенчанный, но зарегистрированный брак к блуду (хотя и сейчас есть священники, которые отлучают таких людей от причастия), но как быть с тем, что называют сожительством, если это фактически семья, существующая много лет, в ней растут дети? «Редко кто из священников допускает таких людей к таинствам. Но семья-то есть! И она получает от Церкви отлуп», -- предложил вопрос к размышлению священник.

По его мнению, нуждаются в проработке и вопросы о степенях родства, допустимых для заключения церковного брака. И если запрет на близкое кровное родство в этом случае совершенно оправдан, то  отказ в венчании для двух крестных одного ребенка или двух братьев, которые хотят жениться на двух сестрах, представляется ему необоснованным, как и запрет венчать женщин после 60 лет и мужчин после 70. Его удивляет также, что появилось понятие «второбрачный священник», что разрешается заключать последовательно три церковных брака, что у епископа нельзя испросить разрешения на «церковный развод», но можно – «благословение на второй брак», при этом этот второй брак должен быть уже зарегистрирован в ЗАГСе.

Церковь много говорит о ценности брака, но само отношение к разводам очень изменилось в сторону либерализации, продолжил докладчик. Например, сегодня в церковных документах значительно увеличилось число оснований для разводов, и «это при том, что православные очень любят осуждать католиков за модернизм, но у них развестись – невозможно!». «Это катастрофа! Там (в проекте документа Межсоборного присутствия РПЦ – ред.) само понятие церковного брака не сформулировано, там три строчки про брак и три страницы про развод!» -- сетует священник, который, однако, считает благом саму возможность публичного обсуждения документов Межсоборного присутствия.

Как сегодня Церковь может помочь семье? Отвечая на этот вопрос, о. Алексий вспомнил о недавней поездке в Хабаровскую епархию, где ведется большая работа с семьями, с беременными женщинами. Например, благодаря проекту «Теплый дом для мамы», который оказывает помощь матерям-одиночкам в кризисной ситуации, удалось только в этом году отговорить от аборта 200 женщин – 200 младенцев появились на свет! «И это не единственная епархия, где есть такая работа», -- заметил о. Алексий и добавил: «епархиальные кризисные центры помощи, открытые двери, стремление Церкви нести тяготы людские – вот единственно возможный путь (борьбы с абортами – ред.), а не запреты».

источник

Sadness

Признание в любви, или начало прощания

                          1

Мокрый ветер – на том берегу,
Где в болото уткнулось копыто,
Где размыт горизонт – и в снегу
Даль морская заботливо скрыта,
Суматошные верфи в чаду
Со стенаниями кабестана...
Не к твоей ли земле припаду
Напоследок – легко и устало?

Было время седым парикам,
И за неосторожное слово –
Шпага в грудь. И ходил по рукам,
Сердце радуя, список Баркова.
Было – в страхе крестился народ,
И, посмертно справляя победу,
С постамента венчанный юрод
Угрожал бесталанному шведу.

Всё пройдет – и быльём порастёт.
Было время – стреляли с колена,
Было время – на двор да в расход,
И у губ – розоватая пена.
Хмурый ветер дырявил листву.
Рдело облако флагом погрома.
Этот дух отлетел на Москву
За компанию с предсовнаркома.

Над каналами стало светлей,
И задворки глядят, как музеи.
Почерневшие ветки аллей
На ветру зазвенели свежее.
Да и злое заклятье снято,
И небось на подножку трамвая
Не подсядет неведомо кто,
Хромоту неприметно скрывая.

Время – нежной морской синеве
С ощутимым оттенком металла.
Ветру свежему – вверх по Неве.
Горькой памяти время настало,
Тайной вольности. Время прямей
Выговаривать каждое слово
Под шуршанье могучих ветвей
Над аллеями сада ночного.

                          2

Мостовыми горизонт распорот,
Вертикали золотом горят –
И пойдёт раскручиваться город,
Каменный выстраивая лад.
Начерно разыгранная в камне
Тема объяснения в любви –
Слишком эта музыка близка мне,
Навсегда растворена в крови.
Слышится – трамвайными звонками,
Брезжится – рассветной желтизной,
Как гудел Литейный под ногами,
Как Нева плескалась за спиной.
Воды, разграфленные мостами.
Вереницы движущихся зданий.
Мы в лицо припомним каждый дом.
Мы в разлуке жить не перестанем.
Мужество ценой любви поставим –
И бессилье к трусости сведём.
И опять, на развороте круга
Скорость увеличивая вширь,
Каменная вздрогнет центрифуга –
И пойдёт собор, как поводырь.
И вокруг собора, шпиля, башни
Нас уже закружит без конца
Выстраданно светлый и бесстрашный
Город, окликающий сердца.

                          3

Белёсые сумерки в Летнем саду.
Навеки в груди колотьё.
Сюда со страной я прощаться приду,
К державным останкам её.

Закружится в сумерках город, и снег
Затеплится, тая в горсти.
На очереди – безоглядный побег,
И прошлого нам не спасти.

Я холод от камня привычно стерплю,
Коснусь напоследок его –
И крикну: – Люблю тебя! слышишь, люблю –
Справляй же своё торжество.

Мне слишком по нраву твоя прямота
И поздняя гордость твоя.
Но где там, когда уже клетка пуста,
И – только вперед – колея.

Ну, вот и попробуем: только вперёд...
Надолго? Навек? Навсегда?
Ну что ж, оттолкнись от земли, самолёт,
Гори, бортовая звезда.

Чтоб сердце рвалось до скончания сил,
Одним обжигая огнём
И город, который, как песню, любил –
И песню о городе том.


1981–1982

Александр Сопровский